За дружбу!

«О, дядька с головой! А ты, Валька, дурак! Все. Точка. Больше я не трогаю твоих автоматов, а то ты нагородишь чепухи перед министром. А я тебе не враг».

Отворилась дверь, и на пороге бильярдной показался Клепнев, кругленький, румяненький, как ангелочек, с бутылкой коньяку в одной руке, с подносом — на нем рюмочки, тарелки с напудренными ломтиками лимона — в другой.

— Пока там... верещака-натощака, мочанка, кровяыка и колбасы, до которых я ласый... для подкрепления сил духовных и физических... как сказал поэт, для расширения сосудов, как говорят доктора... Прошу! — и движением опытного официанта бросил поднос на столик, поставил бутылку.— Валентин Адамович, наливай.—» И тут же Антонюку: — Иван Васильевич, хочу что-то спросить по секрету.

Антонюк вышел за ним следом. Клепнев притворил дверь и зашептал, дыша в лицо коньяком:

— Слушай! Что ты там городишь? Балда! Я слышал через дверь. Да эти автоматы выдвинуты на Ленинскую премию. А Сергей Петрович член комитета и главный эксперт. Твой Калейник сам хотел примазаться... Здорово ты поддерживаешь друга! Вот так мы и топим один другого! Идиоты!

«Ах, лакейская твоя душа! Давно ли ты ходил передо мной на задних лапках? А теперь — «ты», «балда»? Дать по морде, что ли, за такое хамство? Не хочется руки марать».

— Ясно.
— Гляди же.
— Гляжу.

Сергей Петрович и Будыка ждали их с налитыми рюмками.

— Против кого заговор? — спросил Будыка.
— Против тебя.— Ивана Васильевича предупреждение Клепнева страшно разозлило, и он вошел в бильярдную с твердым намерением продолжить разговор об автоматических линиях уже не шутя, а рассказать, какие отзывы слышал от специалистов. Но Валентин смотрел на него такими добрыми глазами и улыбался... Нет, совсем не заискивающе — спокойно, дружески, по-хорошему, так, что Антонюку стало неловко за то, что хотел насолить ДРУГУ»

«Старый петух! Мало тебя жена пилила, что из-за своего характера ты растерял друзей. И горел. Не однажды. Но что Вальку за две минуты так преобразило? Слова министра? Какие? Дядька как будто не из тех, кто раздает обещания. Догадался, о чем говорил Клепнев? Ну, черт с вами! На кой мне, досрочному пенсионеру, заедаться?»

Сергей Петрович сказал, обращаясь к Антонюку и Будыке:

— За вашу дружбу,—- и лукаво улыбнулся.
— За нашу дружбу! — расширил Клепнев и объявил, паясничая: — Зануда повар пообещал через полчаса «дать первый выход блюд». Наконец-то! Разленился, стерва. А коньяк хлещет, как верблюд. Бутылку вылакал —- подобрел. Я не спускаю с него глаз.

Будыка засмеялся, видно, довольный, что у него такой помощник. Чокнулся с гостем еще раз.

— Сергей Петрович, я человек не красноречивый и тостов говорить не умею. Но не могу не поблагодарить вас за помощь... от имени института...
— Я еще ничего для института не сделал.
— Самый ваш приезд...— подхватил Клепнев.
— Поехали,— прервал их гость и, плеснув коньяк в рот, бросил туда ломтик лимона. Сморщился. Спросил у Антонюка: — Чей удар?
— Мой.

Клепнев налил еще по одной, выпил свою и помчался нажимать на повара.

— Надо нам как-нибудь добить до ужина.
— Подкрепив силы духовные и физические, как сказал великий комбинатор Клепнев, мы не можем играть по-давешнему. Не имеем права. Нет, не можем.

Зайдя с другой стороны стола, Антонюк, недолго целясь, положил весьма нелегкий шар.

— О-о! Это работа! Ничего не скажешь,— похвалил министр, вынимая шар из лузы.
— Что значит добрый коньячок! Дает остроту глазу, твердость руке. Ай-яй-яй. Гляди ты! Совсем не тот удар!

Антонюк дурачился. Второй шар с треском лег в ту же лузу. У Будыки вытянулось лицо. Гость нахмурился, поняв, что этот невысокий живой человек с острым языком разыгрывал его, как мальчишку.

Четверг, 03.12.2009 (11:46) | Автор: Иван Шамякин


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий