Трагическая история Потемкина.

Татьяна стояла над котелком и глядела, как закипает вода. Перед нею был водный круг, замкнутый и спокойный. Но вот появился на горизонте один небольшой пузырек; мигнула глазами: их два, и три, и целый потом небольшой ободок, спокойный для глаза. Но вот такой же один пузырек появился на дне, возле — другой, на расстоянии — третий. Наверху пузырьки стали чаще, но все неподвижны. Внезапно один со дна взлетел кверху; помедлив, другой; сорвались с места и лопнули сразу два или три у поверхности. Их уже много: целая колония пузырьков — на дне, и оторочка — вверху. И вдруг сразу со дна — как уколы булавок: один за другим, один за другим; заметались и боковые вверху. Они сливаются вместе, становятся больше и вскидываются несколько боком. Со дна возникают тоже большие и тотчас летят кверху. На поверхности сразу их много, и не только уже у краев, а и посредине. Они завладевают всем замкнутым кругом: перекатываются друг через друга, протискиваются снизу, вылетают и лопаются: вода кипит крутым ключом. Немного еще и она перекинется за края котелка, а пар - как дымки от орудий.

Татьяна следила, как закипает вода. Она вся ушла в это внимательное созерцание, как если бы сейчас это было самое главное в жизни. Может быть, она этого не сознавала, но за последние дни это было действительно так. Каждый день приносил с собой новости. Такая же «точка на карте», как и Феодосия, — Одесса была как котелок на огне. Вести оттуда скупее всего шли через газеты, но горячие вести переносятся морем и ветром с непостижимою быстротой. Кроме того, местные власти были широко и быстро осведомляемы по телеграфу, и новости эти через четверть часа становились известны тете Евгении.
Татьяна живо себе представляла многотысячные митинги: и как ревут фабричные гудки и как выпускают пары из паровозов и высаживают публику, а кругом идет стрельба и побоище. Особенно ее взволновал чей-то случайный, на улице, рассказ, как избивали шашками работниц фабрики Высоцкого, девушек-подростков. И вот в десять вечера появился «Потемкин». Татьяна не видела, но была потрясена, как если бы первая его увидала. Сердце ее разрывалось: вот это и есть война против своих, и оставаться нейтральным было нельзя...

Вся трагическая история «Потемкина» доходила до Феодосии в цветных и противоречивых, ярких отрывках. Одесса разрушена бомбардировкой; к матросам примкнули войска. — Было два выстрела по офицерскому собранию, но — перелет; войска остаются спокойны. — Семнадцатого на горизонте показалась эскадра. Был бой. «Потемкин» потоплен. — «Потемкин» цел, и к нему присоединился «Георгий Победоносец»,
Про офицеров также шли разные слухи. Одни говорили, что все перебиты, другие, напротив, утверждали, что некоторые из них даже примкнули к восставшим; потом постепенно стало выясняться, что огромное большинство их попросту свезено на берег.

На летучем собрании около памятника Александру III Татьяна и Катя (они стали встречаться) слушали старого матроса торгового флота, который не вышел говорить перед всеми, а попросту жарко поспорил с соседом. Татьяна становилась на цыпочки и упиралась рукою в плотную и горячую Катину руку, чтобы не пропустить его слов.

— А я бы сказал,— говорил с одушевлением коренастый старик, — дело это такое, господа офицеры! Давайте мы тут говорить без чинов, ведь как у нас к вам нужда, так и у вас к нам нужда. Матрос ходит по морю, и лицо смерти всегда перед ним, и не принуждайте матроса бороться против его трудящейся родины. Вы говорите, что нам не увидеть полей и близких наших, любимых: матрос не боится, ему смерть как сестра, она всегда рядышком. И потому мы отважны, и всегда в нашем сердце, когда его оскорбляют на самом корню, кипит огонь мести, и во всякую минуту оно может восстать. И это матросская сила, и что можете вы против этой силы? Да ничего! Вы солью посыпали кашу... Да, правильно, но солью одной человек не может питаться никак!
— Им хорошо, отец, у них барышни с зонтиками и под музыку, и на самих из зеркала картинки глядят. И это нестерпимо.
— Да, правильно так, что умирать им не хочется и цели жизни у них разноцветные, но оттого, что легко им живется, трудно им оттого умирать, матросу же — наоборот. Нате, пожалуйста! — И он раздвинул свою совсем не седую волосатую грудь; фиолетово-синяя татуировка блеснула на мгновение. — И все потому, что одна у нас цель, когда Россия станет республикой и когда вся земля будет в руках целого народа. И это есть цель! И цель, повторяю, рукой можно достать!
— И вот, когда будет земля в руках целого народа, вы думаете, вам будет тогда трудно жить, и вы нас угнетаете, чтобы самим жить хорошо? И вы думаете, что только тому будет тогда хорошо, кто руками может обрабатывать землю? Напрасно вы думаете так, вам и тогда будет хорошо житься, молодым и красивым всегда хорошо. А теперь вы как между двух огней: между начальниками вашими и адмиралами и между низовой воинской массой, и, покуда не поздно, нам надо соединиться против общего нашего врага. Вы вместе с матросами обязаны строить пароходы и вооружать их пушками, умирать в бою с врагами или тонуть в бурях. И как вам не скинуть с себя проклятую форму царских лакеев, и соберемся вокруг красного, величественного и свободного флага верных сынов отечества. Что лучше: вы будете любимы народом или, как теперь, ненавидимы?
— Торгового флота, а, видать, боевой!
— Они все боевые!
— А я уверяю тебя, — Катя, когда увлекалась, говорила с Татьяной на «ты». — Я уверяю тебя, что Ершов на «Потемкине», туда, говорят, много стеклось! Ты думаешь, нет?

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (23:45)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий