Табачное царство.

Художник табачного дела усиливал темные краски в лице и начинал негромко посапывать: в чистую игру тонкого аромата и вкуса вторгался властный заказ рынка и прибыли. Иосиф Вениаминович крутил папироску, делал одну коротенькую затяжку и передавал мастеру; Иван Константинович только вдыхал легкий дымок, и под пеплом сигары в глазах его порой загоралась красная искра. Не всегда это был какой-нибудь новый сорт, но всегда проверяли основные сорта — стандарт. Между каждой раскуркой Стамболи делал глоток крепчайшего чаю: для освежения вкуса!

Короткие эти дымки, короткие фразы, стынущий самовар, в котором миниатюрно играла листва далеких каштанов (ставили его на окно), и еще более далекие, глазом не различимые, трепетали мотыльки парусов; пустующие соседние залы, где, однако, дежурный механик уже, проверяя, переходит от машины к машине и, заглянув на тротуар, видит конторщика, у которого лицо походит на педантически выписанный свеженький счет, а в глазах отражаются цифры; и надо всем, все проникая, табачная неоседающая пыль, ставшая воздухом, — таково раннее утро «Стамболийской гимназии».

Еще немного — и грохнет тяжелый в воротах засов, и сквозь распахнутые железные ворота дохнет в пустоту переулка мрачный и грязный двор, где кислый запах подгнивающей табачной листвы прочно смешался с запахами человеческого пота, отхожего места и конского навоза. Немного еще — и со складов сырья, расположенных в разных местах города, тяжелых и темных, похожих на тюрьмы, с решетками запыленных оконных квадратов, потянутся к фабрике квадраты тюков; громыхая по каменным плитам, косматые и мохноногие лошади, чихая от табачного запаха, втиснут слежалые кипы папуш в холод ворот, с тем чтобы в обратный путь, щеголевато и сильно двигая грудью, с бойким напором выкатить свежие фанерные ящики, полные кудрявого шелкового зелья; а по теплеющим тротуарам и по камням мостовой зашагают все те, кто продремал здесь короткую летнюю ночь: по две и по три, и поодиночке заспешат, во избежание штрафа, косынки, платочки, косы, косички, редкая шляпа. Ворота впускают, но не выпускают. В семь часов по звонку все на местах.

День начался. Горячее солнце испепеляет дома. Табачное царство накалено. Снаружи обычный и скучный вместительный дом. Окна его в обе стороны распахнуты на жаркую мостовую. Но с тротуара напротив в отворенные окна видны силуэты фигур, движения рук, сдержанный человеческий говор и размеренный сап машинных частей, скользящих по растопленному маслу.

Внутри же: движение, пот, внимательность глаз, соразмерность движений; машины не ждут, надсмотрщик не спит, хлеб-соль насущная — дорога. У армана Иван Константинович распоряжался, как полководец, посылая на поле битвы отряды различных родов оружия. Новобранцы не все выдерживали строгий осмотр, много шло в брак и в запас («ополченцы второго разряда!»). Тут он был виртуозом: цвет листьев и зрелость их, грубость ткани и жилок, запах и эластичность листа — ничто не ускользало от его внимания, все быстро и безошибочно взвешивалось и определялось; так же он, впрочем, муштровал и сподручных рабочих. Дальше шло спрыскивание, и табаки складывались в ящики и покрывались рядном, чтобы они могли там хорошенько отволгнуть.

Татьяна искала Гри-Гри, он обещал показать ей работы на фабрике. За эти две-три недели в жизни ее произошло порядочно мелких и крупных событий. Экзамены кончены; тетя Евгения их спрессовала в несколько дней. В этой гимназии Татьяна сошлась с несколькими девочками, у которых был свой «кружок»; тетя Евгения в этом нисколько ей не препятствовала. Правда, Татьяна была на кружке всего один раз. Там были и гимназисты, в том числе длинный, едва не приставший к ней на тротуаре. Это последнее ее немного смутило.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (22:50)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий