Пожизненная лаборантка.

Лада вошла в комнату. Зная, что она сразу начнет делать замечания о том, что происходит на экране, Стасик быстренько соскочил со стула и крутнул регулятор на полную громкость. Ивану Васильевичу тоже не нравилось, когда Лада едко-насмешливыми словами разрушала настроение, создаваемое сказкой. Но на этот раз Лада смолчала. Присела к столу и молча смотрела заключительные сцены мультфильма. Кай и Герда прощались с оленем и лапландкой. Неиз-вестно, как малого, а старого зрителя больше всего растрогал этот удивительный, умный олень. Иван Васильевич даже вытер тайком слезинку.

Лада вздохнула.

— Счастливые дети из счастливых сказок! Все чудеса им так легко давались! Но мне их жаль. Осколочки того зеркала тролля все еще летают. И людей мне жаль. Они много говорят, а мало знают. О, если б они знали все формулы тонкой структуры атома водорода! Все релятивистские эффекты!
— А зачем это всем знать? — улыбнулся Иван Васильевич.
— Действительно — зачем? А зачем мне это знать?! О боже! — простонала Лада, но Иван Васильевич привык, что дочь редко говорит серьезно.— Я вся набита формулами, как бочка сельдью. Я сквозь формулы гляжу на мир, на людей. Страшно! — Тут уже Иван Васильевич насторожился, слова дочки звучали не шуткой — криком души.— Мне бывает страшно! Я так много знаю, что иной раз кажется — ничего не знаю. Все постулаты, уравнения, формулы сливаются в кошмарную муть. Кажется, что мысли мои, сама я — та же бесспиновая частица в кулоновском поле. Однако ядро... Что ядро? Кто ядро? «Постоянная тонкой структуры омега стремится к нулю, поскольку в ее выражении скорость света является ее знаменателем». И я... я в этом полете мыслей прихожу к нулю. Я — нуль, нуль, нуль! Я ничего не знаю, ничего не открою! Я набиваю себя чужими формулами.

На экране молоденькая артистка пела:

Вновь я грущу над заветным письмом,
Мои синеглазый друг.

Лада хмыкнула:

— Ах, какие страсти! Но для меня — или лирика, или физика.— И, стремительно обойдя кресло, в котором сидел отец, выключила телевизор.

Трехлетний зритель, которому, очевидно, понравилась песенка о любви, заверещал на весь дом и, вскочив, стал колотить Ладу кулачками по спине:

— Ладка-оладка, гадкая! Вклюци!
— Вот как надо воевать... за свое право на эстетическое наслаждение. А что уж говорить о борьбе за место в жизни! Мой дорогой племянничек крикун и мазилка! Ты знаешь уравнение Клейна — Гордона?
— Вклюци!
В дверях появилась Ольга Устиновна.
— Стасюлька! Идем на кухню. Я тебе сказку расскажу.
— Не хоцу сказку! Ходу тевизол!
— О, несчастье на мою голову! Я сегодня же предъявлю ультиматум его родителям! Кукушки! Подкинули плод своей холодной любви!..
— Вклюци! Ладка-оладка!
— Как не стыдно, Лада. Ты деспот в доме. Из-за своей физики готова всех нас выгнать.
— И выгоню!
— Иван! Слышишь, как она разговаривает! А ты молчишь, потворствуешь.
— Вклюци!
— На тебе твой тевизол. Но тихо! А то получишь уравнение Дирака.
— Сама ди-лака.

На экране танцевала балетная пара.

— О, это уже нечто серьезное. Мама, ведь ты же уверена, что я гений.— И снова обернулась к отцу, как бы продолжая прерванный разговор: — А если я ничто? Пожизненная лаборантка? Так на какого дьявола мне такие муки?

Четверг, 03.12.2009 (17:08) | Автор: Иван Шамякин


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий