Коллективная охота.

Да, черт возьми, это надо уметь — предоставить гостю все сто охотничьих мук и радостей! Поводить его с рассвета так, что он шевельнуться не может, а потом, под вечер уже, выгнать дурака кабана точно на него, на гостя, а не на кого другого. Такой азартный охотник, как Сиротка, не удержался бы, как с ним ни договаривайся, бьет он без промаху. Так нет же — единственный настоящий охотник не мог даже выстрелить, был блокирован. Недаром лежит такой мрачный.

Антонюк повернулся к гостю:

— Поздравляю.

Человек, которому тоже давно уже перевалило за полсотни, министр, заснял от счастья, как ребенок. (Все мы на охоте, на рыбной ловле — дети.) Сразу встал. Крепко пожал руку Антонюку, задержал дольше, чем требует вежливость, внимательно вглядываясь в лицо умными карими глазами, давно научившимися распознавать людей, читать их мысли. Антонюк поздравлял искренне — выстрел отличный. Сергей Петрович увидел это и почувствовал к нему симпатию.

— А мы с вами встречались,— сказал Иван Васильевич.
— Да, да...— подтвердил гость, но не вспомнил, когда, где,— сколько перед ним проходит людей! — и, чтоб не выдать себя, отступил в сторону, давая дорогу помощнику, который ждал своей очереди познакомиться с Антонюком. (Не мог он лежать, когда поднялся начальник!)

Сергей Петрович шутливо заохал:

— Ой, ой, мои бедные ноги. Натер до кровавых мозолей.

Будыка довольно захохотал.

— Однако ж вы, Сергей Петрович, сбили не только ноги. Вот,— он все еще гладил кабана и захлопал обеими ладонями по стегну, выбивая веселую дробь,— за такой трофей не жаль заплатить и мозолью! Верно, Марьян? — обратился он к Сиротке; тот не ответил, и Будыка опять засмеялся, закричал: — Вот, видите? Сиротка совсем сиротка. От неудачи. А у Ивана глаза горят. Завидуешь? Признавайся?
— Завидую,— подыграл Антонюк.

Толстый Клепнев, перевалившись с боку на бок, сказал:

— Зависть — частнособственнический пережиток. Учитесь у меня. Я завидую только тому, кто жрет сейчас колбасу из такого хряка. И глотаю слюнки. Скорей бы приезжал Змитрок.
— Может, и вправду товарищи расстроились? — озабоченно спросил гость.— Но я так понимаю: вместе охотились... Охота на такого зверя — дело коллективное.
— Да что вы словно оправдываетесь,— отозвался молчаливый Сиротка.— Разве впервые? Мы — старые зубры. Один Валентин Адамович не понимает охотничьей этики.
— Я? — закричал Будыка, непритворно взволнованный и притворно возмущенный.
— Ты. Дилетант! — насмешливо бросил Антонюк. Неведомо почему холодной волной ударила в сердце злость на Будыку.

Среда, 02.12.2009 (11:34) | Автор: Иван Шамякин


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий